В 1994 году в африканском государстве Руанда за сто дней погибло более восьмисот тысяч человек. Две народности, последние пять веков существующие на грани конфликта, перешли в открытое противостояние. От этнического большинства под названием «хуту» откололась экстремистская группировка, которая посредством радио — главного инструмента пропаганды в стране — начала призывать своих соплеменников к уничтожению этнического меньшинства под названием «тутси». Это было одно из самых ярких в истории доказательств власти масс-медиа — большая часть людей была убита гражданским населением, собственными соседями и знакомыми, причем геноциду были подвергнуты как тутси, так и умеренные хуту, то есть те, что отказались выходить с мачете на дороги. Картина «Отстреливая собак» реконструирует эти события глазами двух европейских добровольцев — юного идеалиста-учителя и пожилого католического священника, которого играет великий английский артист Джон Херт.

Смотреть, как маленьких и взрослых расстреливают и рубят — не интересно, не весело, не увлекательно. Но искусство, в принципе, не для того придумано на свете, чтобы всегда и всем доставлять удовольствие. «Люди мало знают о геноциде в Руанде — они в то время были слишком заняты просмотром судебных заседаний по делу О’Джея Симпсона», — замечает один из зрителей на интернет-конференции, посвященной фильму «Отстреливая собак», и это чистая правда. Естественно, что большинство людей предпочтет провести субботний вечер более комфортно, чем наблюдая на экране геноцид. Но мотивировка «я ничего не могу сделать, так зачем мне на это смотреть» есть маскировка равнодушия и банальный уход от ответственности за все, что происходило тогда (совсем недавно, и совсем недалеко, если вдуматься), и происходит сейчас. Так что нужны документальные фильмы про то, как сутенеры торгуют малолетними беспризорниками, нужны крупные планы на репортажах с места проведения террористических актов, нужны залитые слезами и кровью лица, нужны выстрелы в упор, нужны все эти запрещенные приемы, от которых нормальному человеку становится плохо с сердцем. Пока все это есть вокруг — это должно быть в кино; до предела зависящий от картинки мир живет по принципу, что пока проблема не визуализирована, ее не существует. Ведь от сознания того, что где-то в третьем мире гибнут какие-то люди, практически никому плохо с сердцем не становится. И если хотя бы кто-то после такого фильма пожалеет ребенка, или бросит начинять начатую бомбу, или пойдет добровольцем в Красный Крест — миссия будет выполнена. Конечно, создатели такого кино — наивные люди, раз думают, что они улучшают мир, но, как говорил герой Джека Николсона — «я хотя бы пробовал».

— Если существует графомания, то почему бы не допустить, чтов противоположность существует и графофобия? — задумчиво произнес графоман.